Пережить горе: психотерапия горя

15 февраля 2017
7624

Автор статьи: Федор Василюк, психотерапевт, д.п.н.

Переживание горя, быть может, одно из самых таинственных проявлений душевной жизни.

Каким чудесным образом человеку, опустошенному утратой, удастся возродиться и наполнить свой мир смыслом? Как он, уверенный, что навсегда лишился радости и желания жить, сможет восстановить душевное равновесие, ощутить краски и вкус жизни? Как страдание переплавляется в мудрость?

Все это – не риторические фигуры восхищения силой человеческого духа, а насущные вопросы, знать конкретные ответы на которые нужно хотя бы потому, что всем нам рано или поздно приходится, по профессиональному ли долгу или по долгу человеческому, утешать и поддерживать горюющих людей.

Может ли психология помочь в поиске этих ответов? В отечественной психологии – не поверите! – нет ни одной оригинальной работы по переживанию и психотерапии горя.

Что касается западных исследований, то в сотнях трудов описываются мельчайшие подробности разветвленного дерева этой темы – горе патологическое и "хорошее", "отложенное" и "предвосхищающее", техника профессиональной психотерапии и взаимопомощь пожилых вдовцов, синдром горя от внезапной смерти младенцев и влияние видеозаписей о смерти на детей, переживающих горе, и т. д., и т. д.

Однако когда за всем этим многообразием деталей пытаешься разглядеть объяснение общего смысла и направления процессов горя, то почти всюду проступают знакомые черты схемы З. Фрейда, данной еще в "Печали и меланхолии" (См.: Фрейд З. Печаль и меланхолия // Психология эмоций. М, 1984. С. 203-211).

Она бесхитростна: "работа печали" состоит в том, чтобы оторвать психическую энергию от любимого, но теперь утраченного объекта. До конца этой работы "объект продолжает существовать психически", а по ее завершении "я" становится свободным от привязанности и может направлять высвободившуюся энергию на другие объекты.

"С глаз долой – из сердца вон" – таково, следуя логике схемы, было бы идеальное горе по Фрейду. Теория Фрейда объясняет, как люди забывают ушедших, но она даже не ставит вопроса о том, как они их помнят. Можно сказать, что это теория забвения. Суть ее сохраняется неизменной в современных концепциях.

Среди формулировок основных задач работы горя можно найти такие, как "принять реальность утраты", "ощутить боль", "заново приспособиться к действительности", "вернуть эмоциональную энергию и вложить ее в другие отношения", но тщетно искать задачу поминания и памятования.

А именно эта задача составляет сокровенную суть человеческого горя. Горе – это не просто одно из чувств, это конституирующий антропологический феномен: ни одно самое разумное животное не хоронит своих собратьев. Хоронить – следовательно, быть человеком. Но хоронить – это не отбрасывать, а прятать и сохранять.

И на психологическом уровне главные акты мистерии горя – не отрыв энергии от утраченного объекта, а устроение образа этого объекта для сохранения в памяти. Человеческое горе не деструктивно (забыть, оторвать, отделиться), а конструктивно, оно призвано не разбрасывать, а собирать, не уничтожать, а творить – творить память.

Исходя из этого, основная цель настоящего очерка состоит в попытке сменить парадигму "забвения" на парадигму "памятования" и в этой новой перспективе рассмотреть все ключевые феномены процесса переживания горя

Начальная фаза горя – шок и оцепенение. "Не может быть!" – такова первая реакция на весть о смерти. Характерное состояние может длиться от нескольких секунд до нескольких недель, в среднем к 7-9-му дню сменяясь постепенно другой картиной.

Оцепенение – наиболее заметная особенность этого состояния. Скорбящий скован, напряжен. Его дыхание затруднено, неритмично, частое желание глубоко вдохнуть приводит к прерывистому, судорожному (как по ступенькам) неполному вдоху. Обычны утрата аппетита и сексуального влечения. Нередко возникающие мышечная слабость, малоподвижность иногда сменяются минутами суетливой активности.

В сознании человека появляется ощущение нереальности происходящего, душевное онемение, бесчувственность, оглушенность. Притупляется восприятие внешней реальности, и тогда в последующем нередко возникают пробелы в воспоминаниях об этом периоде.

Пережить горе.jpg

А. Цветаева, человек блестящей памяти, не могла восстановить картину похорон матери: "Я не помню, как несут, опускают гроб. Как бросают комья земли, засыпают могилу, как служит панихиду священник. Что-то вытравило это все из памяти... Усталость и дремота души. После маминых похорон в памяти – провал" (Цветаева Л. Воспоминания. М., 1971. С. 248).

Первым сильным чувством, прорывающим пелену оцепенения и обманчивого равнодушия, нередко оказывается злость. Она неожиданна, непонятна для самого человека, он боится, что не сможет ее сдержать.

Как объяснить все эти явления? Обычно комплекс шоковых реакций истолковывается как защитное отрицание факта или значения смерти, предохраняющее горюющего от столкновения с утратой сразу во всем объеме.

Будь это объяснение верным, сознание, стремясь отвлечься, отвернуться от случившегося, было бы полностью поглощено текущими внешними событиями, вовлечено в настоящее, по крайней мере, в те его стороны, которые прямо не напоминают о потере.

Однако мы видим прямо противоположную картину: человек психологически отсутствует в настоящем, он не слышит, не чувствует, не включается в настоящее, оно как бы проходит мимо него, в то время как он сам пребывает где-то в другом пространстве и времени. Мы имеем дело не с отрицанием факта, что "его (умершего) нет здесь", а с отрицанием факта, что "я (горюющий) здесь".

Не случившееся трагическое событие не впускается в настоящее, а само оно не впускает настоящее в прошедшее. Это событие, ни в один из моментов не став психологически настоящим, рвет связь времен, делит жизнь на несвязанные "до" и "после". Шок оставляет человека в этом "до", где умерший был еще жив, еще был рядом.

Психологическое, субъективное чувство реальности, чувство "здесь-и-теперь" застревает в этом "до", объективном прошлом, а настоящее со всеми его события ми проходит мимо, не получая от сознания признания его реальности. Если бы человеку дано было ясно осознать что с ним происходит в этом периоде оцепенения, он бы мог сказать соболезнующим ему по поводу того, что умершего нет с ним: "Это меня нет с вами, я там, точнее, здесь, ним".

Такая трактовка делает понятным механизм и смысл возникновения и дереализационных ощущений, и душевной анестезии: ужасные события субъективно не наступит ли; и послешоковую амнезию: я не могу помнить то, в чем не участвовал; и потерю аппетита и снижение либидо -этих витальных форм интереса к внешнему миру; и злость.

Злость – это специфическая эмоциональная реакция на преграду, помеху в удовлетворении потребности. Такой помехой бессознательному стремлению души остаться с любимым оказывается вся реальность: ведь любой человек, телефонный звонок, бытовая обязанность требуют сосредоточения на себе, заставляют душу отвернуться от любимого, выйти хоть на минуту из состояния иллюзорной соединенности с ним.

Что теория предположительно выводит из множества фактов, то патология иногда зримо показывает одним ярким примером. П. Жане описал клинический случай девочки, которая долго ухаживала за больной матерью, а после ее смерти впала в болезненное состояние: она не могла вспомнить о случившемся, на вопросы врачей не отвечала, а только механически повторяла движения, в которых можно было разглядеть воспроизведение действий, ставших для нее привычными во время ухода за умирающей.

Девочка не испытывала горя, потому что полностью жила в прошлом, где мать была еще жива. Только когда на смену этому патологическому воспроизведению прошлого с помощью автоматических движений (память-привычка, по Жане) пришла возможность произвольно вспомнить и рассказать о смерти матери (память-рассказ), девочка начала плакать и ощутила боль утраты.

Этот случай позволяет назвать психологическое время шока "настоящее в прошедшем". Здесь над душевной жизнью безраздельно властвует гедонистический принцип избегания страдания. И отсюда процессу горя предстоит еще долгий путь, пока человек сможет укрепиться в "настоящем" и без боли вспоминать о свершившемся прошлом.

Следующий шаг на этом пути – фаза поиска – отличается, по мнению С. Паркеса, который и выделил ее, нереалистическим стремлением вернуть утраченного и отрицанием не столько факта смерти, сколько постоянства утраты. Трудно указать на временные границы этого периода, поскольку он довольно постепенно сменяет предшествующую фазу шока и затем характерные для него феномены еще долго встречаются в последующей фазе острого горя, но в среднем пик фазы поиска приходится на 5-12-й день после известия о смерти.

В это время человеку бывает трудно удержать свое внимание во внешнем мире, реальность как бы покрыта прозрачной кисеей, вуалью, сквозь которую сплошь и рядом пробиваются ощущения присутствия умершего: звонок в дверь – мелькнет мысль: это он; его голос – оборачиваешься – чужие лица; вдруг на улице: это же он входит в телефонную будку. Такие видения, вплетающиеся в контекст внешних впечатлений, вполне обычны и естественны, но пугают, принимаясь за признаки надвигающегося безумия.

Иногда такое появление умершего в текущем настоящем происходит в менее резких формах. P., мужчина 45 лет, потерявший во время армянского землетрясения любимого брата и дочь, на 29-й день после трагедии, рассказывая мне о брате, говорил в прошедшем времени с явными признаками страдания, когда же речь заходила к дочери, он с улыбкой и блеском в глазах восторгался, как она хорошо учится (а не "училась"), как ее хвалят, какая помощница матери. В этом случае двойного горя переживание одной утраты находилось уже на стадии острого горя, а другой – задержалось на стадии "поиска".

Существование ушедшего в сознании скорбящего отличается в этот период от того, которое нам открывают патологически заостренные случаи шока: шок внереалистичен, поиск – нереалистичен: там есть одно бытие – до смерти, в котором душой безраздельно правит гедонистический принцип, здесь – "как бы двойное бытие" ("Я живу как бы в двух плоскостях",-говорит скорбящий), где за тканью яви все время ощущается подспудно идущее другое существование, прорывающееся островками "встреч" с умершим.

Надежда, постоянно рождающая веру в чудо, странным образом сосуществует с реалистической установкой, привычно руководящей всем внешним поведением горюющего. Ослабленная чувствительность к противоречию позволяет сознанию какое-то время жить по двум не вмешивающимся в дела друг друга законам – по отношению к внешней действительности по принципу реальности, а по отношению к утрате – по принципу "удовольствия".

Они уживаются на одной территории: в ряд реалистических восприятий, мыслей, намерений ("сейчас позвоню ей по телефону") становятся образы объективно утраченного, но субъективно живого бытия, становятся так, как будто они из этого ряда, и на секунду им удается обмануть реалистическую установку, принимающую их за "своих". Эти моменты и этот механизм и составляют специфику фазы "поиска".

Затем наступает третья фаза – острого горя, длящаяся до 6-7 недель с момента трагического события. Иначе ее именуют периодом отчаяния, страдания и дезорганизации и – не очень точно – периодом реактивной депрессии.

Сохраняются, и первое время могут даже усиливаться, различные телесные реакции – затрудненное укороченное дыхание: астения: мышечная слабость, утрата энергии, ощущение тяжести любого действия; чувство пустоты в желудке, стеснение в груди, ком в горле: повышенная чувствительность к запахам; снижение или необычное усиление аппетита, сексуальные дисфункции, нарушения сна.

Это период наибольших страданий, острой душевной боли. Появляется множество тяжелых, иногда странных и пугающих чувств и мыслей. Это ощущения пустоты и бессмысленности, отчаяние, чувство брошенности, одиночества, злость, вина, страх и тревога, беспомощность.

Типичны необыкновенная поглощенность образом умершего (по свидетельству одного пациента, он вспоминал о погибшем сыне до 800 раз в день) и его идеализация – подчеркивание необычайных достоинств, избегание воспоминаний о плохих чертах и поступках. Горе накладывает отпечаток и на отношения с окружающими. Здесь может наблюдаться утрата теплоты, раздражительность, желание уединиться. Изменяется повседневная деятельность.

Человеку трудно бывает сконцентрироваться на том, что он делает, трудно довести дело до конца, а сложно организованная деятельность может на какое-то время стать и вовсе недоступной. Порой возникает бессознательное отождествление с умершим, проявляющееся в невольном подражании его походке, жестам, мимике.

Утрата близкого – сложнейшее событие, затрагивающее все стороны жизни, все уровни телесного, душевного и социального существования человека. Горе уникально, оно зависит от единственных в своем роде отношений с ним, от конкретных обстоятельств жизни и смерти, от всей неповторимой картины взаимных планов и надежд, обид и радостей, дел и воспоминаний.

И все же за всем этим многообразием типичных и уникальных чувств и состояний можно попытаться выделить ют специфический комплекс процессов, который составляет сердцевину острого горя. Только зная его, можно надеяться найти ключ к объяснению необыкновенно пестрой картины разных проявлений как нормального, так и патологического горя.

Обратимся снова к попытке З. Фрейда объяснить механизмы работы печали. "...Любимого объекта больше не существует, и реальность подсказывает требование отнять все либидо, связанное с этим объектом... Но требование ее не может быть немедленно исполнено. Оно приводится в исполнение частично, при большой трате времени и энергии, а до того утерянный объект продолжает существовать психически. Каждое из воспоминаний и ожиданий, в которых либидо было связано с объектом, приостанавливается, приобретает активную силу, и на нем совершается освобождение либидо. Очень трудно указать и экономически обосновать, почему эта компромиссная работа требования реальности, проведенная на всех этих отдельных воспоминаниях и ожиданиях, сопровождается такой исключительной душевной болью" (Фрейд З. Печаль и меланхолия // Психология эмоций. С. 205.).

Итак, Фрейд остановился перед объяснением феномена боли, да и что касается самого гипотетического механизма работы печали, то он указал не на способ его осуществления, а на "материал", на котором работа проводится,- это "воспоминания и ожидания", которые "приостанавливаются" и "приобретают повышенную активную силу".

Доверяя интуиции Фрейда, что именно здесь святая святых горя, именно здесь совершается главное таинство работы печали, стоит внимательно вглядеться в микроструктуру одного приступа острого горя.

Такую возможность предоставляет нам тончайшее наблюдение Анн Филип, жены умершего французского актера Жерара Филипа: "[1] Утро начинается хорошо. Я научилась вести двойную жизнь. Я думаю, говорю, работаю, и в то же время я вся поглощена тобой. [2] Время от времени предо мною возникает твое лицо, немного расплывчато, как на фотографии, снятой не в фокусе. [3] И вот в такие минуты я теряю бдительность: моя боль – смирная, как хорошо выдрессированный конь, и я отпускаю узду. Мгновение – и я в ловушке. [4] Ты здесь. Я слышу твой голос, чувствую твою руку на своем плече или слышу у двери твои шаги. [5] Я теряю власть над собой. Я могу только внутренне сжаться и ждать, когда это пройдет. [6] Я стою в оцепенении, [7] мысль несется, как подбитый самолет. Неправда, тебя здесь нет, ты там, в ледяном небытии. Что случилось? Какой звук, запах, какая таинственная ассоциация мысли привели тебя ко мне? Я хочу избавиться от тебя. хотя прекрасно понимаю, что это самое ужасное, но именно в такой момент у меня недостает сил позволить тебе завладеть мною. Ты или я. Тишина комнаты вопиет сильнее, чем самый отчаянный крик. В голове хаос, тело безвольно. [8] Я вижу нас в нашем прошлом, но где и когда? Мой двойник отделяется от меня и повторяет все то, что я тогда делала" (Филип А. Одно мгновение. М., 1966. С. 26-27).

Если попытаться дать предельно краткое истолкование внутренней логики этого акта острого горя, то можно сказать, что составляющие его процессы начинаются с [1] попытки не допустить соприкосновения двух текущих в душе потоков – жизни нынешней и былой: проходят через [4] непроизвольную одержимость минувшим: затем сквозь [7] борьбу и боль произвольного отделения от образа любимого, н завершаются [8] "согласованием времен" возможностью, стоя на берегу настоящего, вглядываться в ноток прошедшего, не соскальзывая туда, наблюдая себя там со стороны и потому уже не испытывая боли.

Замечательно, что опущенные фрагменты [2-3] и [5-6] описывают уже знакомые нам по предыдущим фазам горя процессы, бывшие там доминирующими, а теперь входящие в целостный акт на правах подчиненных функциональных частей этого акта. Фрагмент [2] – это типичный образчик фазы "поиска": фокус произвольного восприятия удерживается на реальных делах и вещах, но глубинный, еще полный жизни поток былого вводит в область представлений лицо погибшего человека.

Оно видится расплывчато, но вскоре [3] внимание непроизвольно притягивается к нему, становится трудно противостоять искушению прямо взглянуть на любимое лицо, и уже, наоборот, внешняя реальность начинает двоиться [прим.1], и сознание полностью оказывается в [4] силовом поле образа ушедшего, в психически полновесном бытии со своим пространством и предметами ("ты здесь"), ощущениями и чувствами ("слышу", "чувствую").

Фрагменты [5-6] репрезентируют процессы шоковой фазы, но, конечно, уже не в том чистом виде, когда они являются единственными и определяют собой все состояние человека. Сказать и почувствовать "я теряю власть над собой" – это значит ощущать, как слабеют силы, но все же – и это главное – не впадать в абсолютную погруженность, одержимость прошлым: это бессильная рефлексия, еще нет "власти над собой", не хватает воли, чтобы управлять собой, но уже находятся силы, чтобы хотя бы "внутренне сжаться и ждать", то есть удерживаться краешком сознания в настоящем и осознавать, что "это пройдет".

"Сжаться" – это удержать себя от действования внутри воображаемой, но кажущейся такой действительной реальности. Если не "сжаться", может возникнуть состояние, как у девочки П. Жане. Состояние [6] "оцепенения" – это отчаянное удерживание себя здесь, одними мышцами и мыслями, потому что чувства – там, для них там – здесь.

Именно здесь, на этом шаге острого горя, начинается отделение, отрыв от образа любимого, готовится пусть пока зыбкая опора в "здесь-и-теперь", которая позволит на Следующем шаге [7] сказать: "тебя здесь нет, ты там...".

Именно в этой точке и появляется острая душевная боль, перед объяснением которой остановился Фрейд. Как это ни парадоксально, боль вызывается самим горюющим: феноменологически в приступе острого горя не умерший уходит ОТ нас, а мы сами уходим от него, отрываемся от него или отталкиваем его от себя.

И вот этот, своими руками производимый отрыв, этот собственный уход, это изгнание любимого: "Уходи, я хочу избавиться от тебя..." и наблюдение за тем, как его образ действительно отдаляется, претворяется и исчезает, и вызывают, собственно, душевную боль [прим.2].

Но вот что самое важное в исполненном акте острого горя: не сам факт этого болезненного отрыва, а его продукт. В этот момент не просто происходит отделение, разрыв и уничтожение старой связи, как полагают все современные теории, но рождается новая связь. Боль острого горя – это боль не только распада, разрушения и отмирания, но и боль рождения нового. Чего же именно? Двух новых "я" и новой связи между ними, двух новых времен, даже – миров, и согласования между ними.

"Я вижу нас в прошлом..." – замечает А. Филип. Это уже новое "я". Прежнее могло либо отвлекаться от утраты – "думать, говорить, работать", либо быть полностью поглощенным "тобой". Новое "я" способно видеть не "тебя", когда это видение переживается как видение в психологическом времени, которое мы назвали "настоящее в прошедшем", а видеть "нас в прошлом".

"Нас" – стало быть, его и себя, со стороны, так сказать, в грамматически третьем лице. "Мой двойник отделяется от меня и повторяет все то, что я тогда делала". Прежнее "я" разделилось на наблюдателя и действующего двойника, на автора и героя. В этот момент впервые за время переживания утраты появляется частичка настоящей памяти об умершем, о жизни с ним как о прошлом.

Это первое, только-только родившееся воспоминание еще очень похоже на восприятие ("я вижу нас"), но в нем уже есть главное -- разделение и согласование времен ("вижу нас в прошлом"), когда "я" полностью ощущает себя в настоящем и картины прошлого воспринимаются именно как картины уже случившегося, помеченные той или другой датой.

Бывшее раздвоенным бытие соединяется здесь памятью, восстанавливается связь времен, и исчезает боль. Наблюдать из настоящего за двойником, действующим в прошлом, не больно [прим.3].

Мы не случайно назвали появившиеся в сознании фигуры "автором" и "героем". Здесь действительно происходит рождение первичного эстетического феномена, появление автора и героя, способности человека смотреть на прожитую, уже свершившуюся жизнь с эстетической установкой.

Это чрезвычайно важный момент в продуктивном переживании горя. Наше восприятие другого человека, в особенности близкого, с которым нас соединяли многие жизненные связи, насквозь пронизано прагматическими и этическими отношениями; его образ пропитан незавершенными совместными делами, неисполнившимися надеждами, неосуществленными желаниями, нереализованными замыслами, непрощенными обидами, невыполненными обещаниями.

Многие из них уже почти изжиты, другие в самом разгаре, третьи отложены на неопределенное будущее, но все они не закончены, все они – как заданные вопросы, ждущие каких-то ответов, требующие каких-то действий. Каждое из этих отношений заряжено целью, окончательная недостижимость которой ощущается теперь особенно остро и болезненно.

Эстетическая же установка способна видеть мир, не разлагая его на цели и средства, вне и без целей, без нужды моего вмешательства. Когда я любуюсь закатом, я не хочу в нем ничего менять, не сравниваю его с должным, не стремлюсь ничего достичь.

Поэтому, когда в акте острого горя человеку удается сначала полно погрузиться в частичку его прежней жизни с ушедшим, а затем выйти из нее, отделив в себе "героя", остающегося в прошлом, и "автора", эстетически наблюдающего из настоящего за жизнью героя, то эта частичка оказывается отвоеванной у боли, цели, долга и времени для памяти.

В фазе острого горя скорбящий обнаруживает, что тысячи и тысячи мелочей связаны в его жизни с умершим ("он купил эту книгу", "ему нравился этот вид из окна", "мы вместе смотрели этот фильм") и каждая из них увлекает его сознание в "там-и-тогда", в глубину потока минувшего, и ему приходится пройти через боль, чтобы вернуться на поверхность. Боль уходит, если ему удается вынести из глубины песчинку, камешек, ракушку воспоминания и рассмотреть их на свету настоящего, в "здесь-и-теперь". Психологическое время погруженности, "настоящее в прошедшем" ему нужно преобразовать в "прошедшее в настоящем".

В период острого горя его переживание становится ведущей деятельностью человека. Напомним, что ведущей в психологии называется та деятельность, которая занимает доминирующее положение в жизни человека и через которую осуществляется его личностное развитие.

Например, дошкольник и трудится, помогая матери, и учится, запоминая буквы, но не труд и учеба, а игра – его ведущая деятельность, в ней и через нее он может и больше сделать, лучше научиться. Она – сфера его личностного роста.

Для скорбящего горе в этот период становится ведущей деятельностью в обоих смыслах: оно составляет основное содержание всей его активности и становится сферой развития его личности. Поэтому фазу острого горя можно считать критической в отношении дальнейшего переживания горя, а порой она приобретает особое значение и для всего жизненного пути.

Четвертая фаза горя называется фазой "остаточных толчков и реорганизации" (Дж. Тейтельбаум). На этой фазе жизнь входит в свою колею, восстанавливаются сон, аппетит, профессиональная деятельность, умерший перестает быть главным средоточением жизни. Переживание горя теперь не ведущая деятельность, оно протекает в виде сначала частых, а потом все более редких отдельных толчков, какие бывают после основного землетрясения.

Такие остаточные приступы горя могут быть столь же острыми, как и в предыдущей фазе, а на фоне нормального существования субъективно восприниматься как еще более острые. Поводом для них чаще всего служат какие-то даты, традиционные события ("Новый год впервые без него", "весна впервые без него", "день рождения") или события повседневной жизни ("обидели, некому пожаловаться", "на его имя пришло письмо").

Четвертая фаза, как правило, длится в течение года: за это время происходят практически все обычные жизненные события и в дальнейшем начинают повторяться. Годовщина смерти является последней датой в этом ряду. Может быть, не случайно поэтому большинство культур и религий отводят на траур один год.

За этот период утрата постепенно входит в жизнь. Человеку приходится решать множество новых задач, связанных с материальными и социальными изменениями, и эти практические задачи переплетаются с самим переживанием. Он очень часто сверяет свои поступки с нравственными нормами умершего, с его ожиданиями, с тем, "что бы он сказал".

Мать считает, что не имеет права следить за своим внешним видом, как раньше, до смерти дочери, поскольку умершая дочь не может делать то же самое. Но постепенно появляется все больше воспоминаний, освобожденных от боли, чувства вины, обиды, оставленности. Некоторые из этих воспоминаний становятся особенно ценными, дорогими, они сплетаются порой в целые рассказы, которыми обмениваются с близкими, друзьями, часто входят в семейную "мифологию".

Словом, высвобождаемый актами горя материал образа умершего подвергается здесь своего рода эстетической переработке. В моем отношении к умершему, писал М. М. Бахтин, "эстетические моменты начинают преобладать... (сравнительно с нравственными и практическими): мне предлежит целое его жизни, освобожденное от моментов временного будущего, целей и долженствования. За погребением и памятником следует память.

Я имею всю жизнь другого вне себя, и здесь начинается эстетизация его личности: закрепление и завершение ее в эстетически значимом образе. Из эмоционально-волевой установки поминовения отошедшего существенно рождаются эстетические категории оформления внутреннего человека (да и внешнего), ибо только эта установка по отношению к другому владеет ценностным подходом к временному и уже законченному целому внешней и внутренней жизни человека...

Память есть подход точки зрения ценностной завершенности; в известном смысле память безнадежна, но зато только она умеет ценить помимо цели и смысла уже законченную, сплошь наличную жизнь" ( Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. С. 94-95).

Описываемое нами нормальное переживание горя приблизительно через год вступает в свою последнюю фазу – "завершения". Здесь горюющему приходится порой преодолевать некоторые культурные барьеры, затрудняющие акт завершения (например, представление о том, что длительность скорби является мерой нашей любви к умершему).

Смысл и задача работы горя в этой фазе состоит в том, чтобы образ умершего занял свое постоянное место в продолжающемся смысловом целом моей жизни (он может, например, стать символом доброты) и был закреплен во вневременном, ценностном измерении бытия

Позвольте мне в заключение привести эпизод из психотерапевтической практики. Мне пришлось однажды работать с молодым маляром, потерявшим дочь во время армянского землетрясения. Когда наша беседа подходила к концу, я попросил его прикрыть глаза, вообразить перед собой мольберт с белым листом бумаги и подождать, пока на нем появится какой-то образ.

Возник образ дома и погребального камня с зажженной свечой. Вместе мы начинаем дорисовывать мысленную картину, и за домом появились горы, синее небо и яркое солнце. Я прошу сосредоточиться на солнце, рассмотреть, как падают его лучи. И вот в вызванной воображением картине один из лучей солнца соединяется с пламенем погребальной свечи: символ умершей дочери соединяется с символом вечности. Теперь нужно найти средство отстраниться от этих образов.

Таким средством служит рама, в которую отец мысленно помещает образ. Рама деревянная. Живой образ окончательно становится картиной памяти, и я прошу отца сжать эту воображаемую картину руками, присвоить, вобрать в себя и поместить ее в свое сердце. Образ умершей дочери становится памятью – единственным средством примирить прошлое с настоящим.

Источник

Метки: Горе утраты, Психотерапия, Случаи из практики психотерапии,

Комментарии для сайта Cackle

Читать по теме:

Значение первого опыта госпитализаций в психиатрический стационар для последующей реабилитации

Значение первого опыта госпитализаций в психиатрический стационар для последующей реабилитации

27.04.2017
1127
Клинический психолог Елена Леонтьева: "Первые опыты госпитализаций в психиатрический стационар имеют большое значение для последующего лечения, отношения пациента к болезни и вообще становятся краеугольными камнями в биографии человека".

Метки: Психотерапия, Случаи из практики психотерапии,

Милое чудовище

Милое чудовище

26.04.2017
16316
Психолог Катерина Мурашова: "Я человек непугливый, а уж на приеме пугаюсь совсем редко — слишком много всего видела за четверть века практики. Но, как всем известно, не бывает правил без исключений."

Метки: Психотерапия, Неблагополучная семья, Трудное поведение, Детско-родительские отношения, Случаи из практики психотерапии,

Классический психоанализ Карла Юнга

Классический психоанализ Карла Юнга

24.04.2017
2154
Психотерапевт Михаил Литвак: "В каждом из нас, считал Юнг, существует некое начало противоположного пола, которое мы не осознаем. Юнг назвал начало Душой: в мужчинах женское начало – Анима, а в женщинах мужское начало – Анимус. Формируется этот образ в детстве, и на него большое влияние оказывают родители, на мальчика – мама, на девочку – папа. Когда люди вырастают, то этот неосознаваемый образ переносится на любимых людей и партнеров."

Метки: Психотерапия,

Тренажерный зал VS кабинет психолога. Доходчиво про психотерапию

Тренажерный зал VS кабинет психолога. Доходчиво про психотерапию

20.04.2017
1675
Гештальт-терапевт Арсений Володько: "Психотерапия - это не только то время, которые вы провели в кресле у психолога. Большинство людей знает, что мышцы не растут во время тренировки. Психотерапия - это вся внутренняя работа, которая происходит от встречи к встрече. Вы о чем-то думаете, переживаете, анализируете, отвечаете на вопросы. Встречи в кабинете поддерживают эту работу на определенном уровне интенсивности."

Метки: Психотерапия,

Три возраста в жизни и терапии

Три возраста в жизни и терапии

18.04.2017
3056
Гештальт-терапевт Геннадий Малейчук: "Психологическая взрослость приходит после разочарования юности. Юношеские, во многом идеальные представления о себе и мире, в норме подвергаются деидеализации. Благодаря этому процессу становится возможной встреча с реальным собой и реальным миром."

Метки: Кризис среднего возраста, Психотерапия, Личность, Экзистенциальный кризис, Психологический кризис, Смысл жизни,

Что со мной не так?

Что со мной не так?

11.04.2017
7047
Семейный психолог Дарья Грошева: "Клиентка, 30 лет: "Я вообще начинаю думать, что со мной что-то не то. Этот человек, с которым я прожила столько лет, он выбрал себе в итоге такую страшилу, я в шоке. А остальные как будто не заинтересованы во мне как в женщине. Да и правда наверное, мне же уже 30 лет, я объективно никому не нужна".

Метки: Одиночество, Психотерапия, Женщины,

Психотерапия пограничного клиента

Психотерапия пограничного клиента

09.04.2017
4763
Гештальт-терапевт Геннадий Малейчук: "Пограничные клиенты будут регулярно нарушать Ваши профессиональные и личные границы, чаще всего следующими способами: пытаться превратить терапевтические отношения в дружескую или любовную связь; задерживать время терапии любой ценой; отказываться покидать кабинет после окончания сеанса; не оплачивать встречи; предпринимать откровенные попытки соблазнить терапевта...

Метки: Психотерапия, Пограничное расстройство личности, Границы,

Сила семьи

Сила семьи

08.04.2017
3144
Гештальт-консультант Наталия Спирина: "Большое влияние на наши отношения с женами и мужьями, и с детьми тоже, имеют отношения с предшествующими супругами или партнерами. Удалось ли нам расстаться с ними, что называется по-хорошему, сохранив человеческое отношение друг к другу?"

Метки: Семья, Детско-родительские отношения, Случаи из практики психотерапии, Семейные расстановки,

О противоречивости клиент-терапевтических желаний

О противоречивости клиент-терапевтических желаний

07.04.2017
3721
Психотерапевт Ирина Млодик: "Наши клиенты хотят: регулярно получать четкий и недвусмысленный ответ на вопрос: как им жить и что делать, но при этом все решать и делать самим. Стать нашими друзьями, ожидая, что и в дружбе мы будем добровольно, бесплатно и регулярно столько же времени их участливо слушать."

Метки: Психотерапия,

Заимствованные чувства: ты не обязан чувствовать также, как другие

Заимствованные чувства: ты не обязан чувствовать также, как другие

03.04.2017
1881
Психолог Анастасия Платонова: "Понятие кровной мести, история кланов Монтекки и Капулетти, злость на обидчика моего друга или любовницу мужа моей подруги, обида на папу, потому что он обидел маму (или наоборот) — всё это знакомые нам примеры заимствованных чувств."

Метки: Управление эмоциями, Обида, Случаи из практики психотерапии,

Заземление в жизни и психотерапии

Заземление в жизни и психотерапии

03.04.2017
3697
Психолог Борис Дробышевский: "Мужчина 28 лет обратился за психологической помощью вследствие проблем с выражением агрессии и отстаивания собственного мнения. На вид – худощавого астеничного телосложения, в процессе терапии нередко жаловался на общую апатию и отсутствие физических сил. В процессе работы всплыли эпизоды из детства, когда в возрасте 5 лет отец приходил домой пьяный...

Метки: Психотерапия, Ресурсы , Случаи из практики психотерапии, Телесно-ориентированная терапия,

У счастливых родителей счастливые дети

У счастливых родителей счастливые дети

01.04.2017
4132
Гештальт-терапевт Марина Цветкова: "На приеме женщина рассказала о сильной эмоциональной привязанности к сыну. Она посвятила ему жизнь: воспитывала, работала не покладая рук, отказывала себе во всем. А в ответ - лишь его раздражение. «Сын терпит меня, потому что я даю ему деньги», - жалуется несчастная мать. В ходе беседы выясняется...

Метки: Психотерапия, Семья, Детско-родительские отношения, Эмоциональная зависимость, Случаи из практики психотерапии,

Роман с тенью: что делать, если ваша жизнь стала бессмысленной

Роман с тенью: что делать, если ваша жизнь стала бессмысленной

28.03.2017
3483
Психотерапевт Мария Кудрявцева: "Вот типичный пример: Ира — обыкновенная девочка «из хорошей семьи». Профессия экономиста всегда казалась скучной, но мама настаивала, что это денежно и престижно. С будущим мужем и то папа познакомил. Конечно, тогда она была молодой и глупой, а родители – мудрыми и желающими ей только добра и она им очень благодарна, но ведь привычку оглядываться на мнение окружающих так же привили родители."

Метки: Психотерапия, Личность, Экзистенциальный кризис, Случаи из практики психотерапии, Смысл жизни,

Вопросы, помогающие вернуть клиенту ответственность за терапию

Вопросы, помогающие вернуть клиенту ответственность за терапию

27.03.2017
9356
Психолог Галина Носкова: "Часто клиенты, обращающиеся за психологической помощью, видят психолога в качестве волшебника, способного за несколько встреч, а то и за одну!, решить проблемы, копившиеся годами, при этом порой не возникает и мысли, что они сами должны работать, меняться, отвечать за результат терапии."

Метки: Психотерапия,

Биполярное расстройство: вопросы психиатру

Биполярное расстройство: вопросы психиатру

27.03.2017
3353
Субъективно биполярное расстройство ощущается как перепады настроения, однако ими расстройство не ограничивается. «Качели» настроения сопровождаются изменениями аппетита, длительности сна, скорости речи, нарушаются социальные связи. Страдающие расстройством способны сорить деньгами, ввязываться в опасные авантюры, вступать в беспорядочные сексуальные контакты, злоупотреблять психоактивными веществами, вести себя агрессивно.

Метки: Биполярное расстройство, Психотерапия,

Страх отношений как запрос на работу с психологом

Страх отношений как запрос на работу с психологом

22.03.2017
3077
Дарья Грошева, семейный психолог: "Разрыв с партнером мучителен и болезненно переживается, даже для того, кто был сам инициатором. И эту боль нужно пережить, дать ей место нахлынуть и отступить, дать время попрощаться с человеком и тем, что он принес в нашу жизнь. Но фраза “Он (она) бросил меня” закрепляет позицию жертвы, что сильно затрудняет новый опыт, ведь жертва не может выбирать, ей можно только терпеть."

Метки: Страх, Отношения, Одиночество, Психотерапия,

Как выбрать психотерапевта?

Как выбрать психотерапевта?

21.03.2017
2635
Зачем ходить к психотерапевту? В чем отличие психотерапевта от психолога? Кто такой психиатр? А психоаналитик? Насколько психотерапия эффективна? Бывает ли так, что психотерапевт хороший, но «не подходит»? В статье приводятся ответы на эти и другие распространенные вопросы читателей.

Метки: Психотерапия,

Мертвый внутренний ребенок: история одной терапии

Мертвый внутренний ребенок: история одной терапии

14.03.2017
15845
Психолог Людмила Колобовская: "Клиентка, молодая привлекательная девушка, пришла на консультацию с проблемой депрессивного состояния. Жизнь не ладилась, последнее время она все время плакала, и первые два часа работы были совершенно "мокрыми". Приближаясь к настоящей проблеме терапии, произошел эпизод."

Метки: Депрессия, Психотерапия, Психическая травма, Случаи из практики психотерапии,

Автобиография – путь к уверенности и успеху

Автобиография – путь к уверенности и успеху

13.03.2017
2446
Клинический психолог Любовь Кириллова: "Человек настолько не знает и не понимает себя, настолько думает «клочками», что приходит к психологу послушать о себе, собрать полную картинку. И когда ему из его же фактов демонстрируешь его уникальность и неповторимость – он удивляется."

Метки: Уверенность, Психотерапия, Личность, Случаи из практики психотерапии,

Созидатели личных катастроф или как позволить себе счастье (работа с ранней травмой)

Созидатели личных катастроф или как позволить себе счастье (работа с ранней травмой)

05.03.2017
16866
Психотерапевт Ирина Млодик: "Я это называю «подставлять драный бок». Неосознанное желание, совершенно не желая того, подставлять миру свою незаживающую травму, по которой ничего не подозревающий мир непременно ударит кулаком, или сковырнет пальцем с трудом нарастающую корочку."

Метки: Психотерапия, Психическая травма,

"Обвинять своих родителей полезно - это помогает оберегать взаимоотношения с другими"

"Обвинять своих родителей полезно - это помогает оберегать взаимоотношения с другими"

04.03.2017
6301
Гештальт-терапевт Наталья Олифирович: "Часто взрослый человек разрушает свою семейную жизнь из-за непомерного чувства долга перед мамой. Он может жертвовать интересами супруги/супруга и детей ради причуд и материнских манипуляций, которые замечают все, кроме самого «ребенка». «Она столько для меня сделала», «Я ей стольким обязан».

Метки: Материнство, Психотерапия, Детско-родительские отношения,

Я хочу пойти на психотерапию. Какой метод выбрать?

Я хочу пойти на психотерапию. Какой метод выбрать?

02.03.2017
3253
Существует множество разных методов терапии, в которых несложно запутаться. В то же время нет ни одного метода психотерапии, который был бы в целом лучше всех остальных: выбор зависит только от ваших особенностей, от типа проблемы и от того, насколько вы готовы ее решать. Мы попросили клинического психолога и психотерапевта Виктора Богомолова рассказать про семь востребованных методик — от психоанализа до гипноза — и объяснить, чего от них ждать.

Метки: Психотерапия,

О работе с чувствами клиента по отношению к близким людям

О работе с чувствами клиента по отношению к близким людям

02.03.2017
4149
Гештальт-терапевт Геннадий Малейчук: "Клиентка Н. обратилась за терапией с проблемами в отношениях с мужчинами. В процессе выяснилось, что эти отношения всегда разворачиваются по схожему сценарию: после благополучного первого этапа в отношениях у клиентки начинает возникать все больше претензий к избраннику, упреков, обиды, контроля. За этими действиями обнаруживается сильный страх брошенности, отвержения, ненужности, одиночества. Клиентка пытается все сильнее давить на своего спутника. Неудивительно, что ее мужчины с завидным постоянством «сбегают» из этих отношений."

Метки: Отношения, Одиночество, Созависимость, Психотерапия, Сценарии, Случаи из практики психотерапии,

Феномены пограничного состояния: размытые границы, эмоциональный эксгибиоционизм, пустоты в жизни

Феномены пограничного состояния: размытые границы, эмоциональный эксгибиоционизм, пустоты в жизни

28.02.2017
15073
Психолог Ирина Ситникова: "Человек с диффузными, размытыми границами чувствует себя "голым", незащищённым, как будто стоит на холодном, сквозном ветру в обнажённом виде. И первое время когда человек обнаруживает наличие границ, то есть наличие «одежды», «шубы», он в контакте с другими пытается вновь «расстегнуть шубу», то есть вернуться в слияние, потому что, по привычке, думает, что именно слияние обеспечивает безопасность. А слияние сродни самозабытью, «горячечному бреду», когда человек есть, но не осознаёт, не ощущает себя, как личность."

Метки: Психотерапия, Пограничное расстройство личности, Границы,

Психосоматический клиент

Психосоматический клиент

21.02.2017
7061
Гештальт-терапевт Геннадий Малейчук: "Моя первая терапия с психосоматическим клиентом оказалась очень яркой и запоминающейся. На приеме мужчина, возраст 26-27 лет, назовем его Олег. Жалуется на боли в области сердца, страх сердечного приступа. Разочаровался в традиционной медицине и врачах. Они упорно не хотят признавать факт его болезни."

Метки: Агрессия, Психосоматика, Психотерапия, Раздражительность, Случаи из практики психотерапии,

Куда ведут любовь, близость, супружество?

Куда ведут любовь, близость, супружество?

21.02.2017
3049
Психолог Игорь Ладанов: "Однажды мы с клиенткой разбирали, почему страсть и любовь с каждым новым партнером в ней угасает, даже если по всем параметрам этот партнер идеален. И я пришел к интересному выводу: оказалось, что на её карту нанесено только начало маршрута - первичная влюбленность, бурно разукрашенная адреналином и другими гормонами. То ли родители, то ли само наше общество в карту её психики не записали вариантов продолжения так лихо начавшегося маршрута!"

Метки: Семейные кризисы, Отношения, Сексуальность, Любовь, Случаи из практики психотерапии,

Арт-терапия в реабилитации детей с психосоматическими расстройствами

Арт-терапия в реабилитации детей с психосоматическими расстройствами

20.02.2017
2817
Семейный психолог Вера Бутова: "У детей с психосоматическими расстройствами, как правило, затруднена способность к разрядке эмоционального напряжения. Использование же арт-терапии облегчает отреагирование переживаний и фантазий, способствует изменению поведения и улучшению состояния здоровья через формирование внутренней картины здоровья."

Метки: Психосоматика, Психотерапия, Арт-терапия, Случаи из практики психотерапии,

"Мы травмированы нашими матерями, но компенсации не будет"

"Мы травмированы нашими матерями, но компенсации не будет"

19.02.2017
46668
Гештальт-терапевт Наталья Олифирович: "Зачастую клиент годами ходит «по тем же дорогам». Нет работы – виновата мама: она в детстве полностью блокировала мою поисковую активность. Нет девушки – виновата мама: ей никогда не нравились мои подружки. Развелась с мужем – виновата мама: не предоставила в детстве хорошую модель для подражания, ругалась с отцом. Плохие отношения с собственными детьми – виновата (угадали!) мама: я воспроизвожу семейный сценарий."

Метки: Материнство, Психотерапия, Инфантильность, Детско-родительские отношения,

«Пепел и снег»: обиды, прощение и прощание. Часть 2. «Снег» (техники работы)

«Пепел и снег»: обиды, прощение и прощание. Часть 2. «Снег» (техники работы)

16.02.2017
5123
Гештальт-терапевт Тина Уласевич: "Чтобы изменить отношения с другим человеком, нужно, как минимум, обиду осознать и решиться свои чувства и требования озвучить, рискуя навсегда испортить или даже разрушить отношения. «Часто ли люди готовы услышать другого? Гораздо проще и приятнее слушать только себя, - думает такой человек. «Если я скажу о своих обидах, что это изменит? Другой просто не воспримет мои слова серьезно, а может даже пошлет подальше».

Метки: Психотерапия, Обида, Случаи из практики психотерапии,

Запрещенная женственность

Запрещенная женственность

14.02.2017
16183
Психолог Наталья Щербакова: "Дочери вечных юношей не чувствуют себя в безопасности, страдают от нестабильности, неуверенности в себе, тревожности, фригидности, слабости Эго. Стыд за отца, алко или наркозависимого, не умеющего сохранить достойную работу и поддерживать стабильный уровень жизни проецируется на себя. Условно можно выделить два сценария жизни, паттерна поведения у женщин, не получивших должной поддержки отца – «вечная девушка» и «амазонка в панцире»."

Метки: Сексуальность, Психотерапия, Женщины, Детско-родительские отношения,

Интервью недели

Нарциссизм: ужас золотой середины

Нарциссизм: ужас золотой середины

Мы привыкли ставить знак равенства между нарциссизмом, эгоизмом и самовлюбленностью, но все ли так просто?

Ирина Млодик

Психотерапевт

Поделиться

Метки

...